Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь [= Чужеземец. Запах серы ] - Диана Гэблдон

— Я всегда знал, что ты глуп, Дугал, но я не думал, что ты полный идиот.

С юных лет привыкший к обществу домашних наставников и не употреблявший тех выражений, какими пользовался его младший брат во время вооруженных стычек и в разговорах с простыми людьми.

Колам обычно говорил без того резкого шотландского акцента, который был свойствен речи Дугала. Но сейчас его тон утратил свой культурный оттенок, и оба голоса казались почти неразличимыми, оба звучали на низких, гневных нотах.

— Можно было ожидать от тебя подобного поведения в двадцать лет, но ведь тебе, слава Богу, уже сорок пять!

— Ну, тебе-то вряд ли приходится судить о подобных вещах со знанием дела, верно? — ответил Дугал с наглой издевкой.

— Вот именно, — резко отозвался Колам. — Мне не так уж часто случалось благодарить Бога, но, возможно, он поступил со мной лучше, нежели я считал. Я достаточно много раз слышал, что мозги у мужчины перестают работать, когда у него член торчит торчком, и теперь я готов этому поверить.

Раздался громкий шум от ножек кресла, передвигаемого по каменному полу.

— Если братьям Макензи, — продолжал Колам, — достался на двоих один член, но и одни мозги, то я своей долей имущества доволен!

Я поняла, что третий участник в этом сугубо личном разговоре решительно нежелателен, и потихоньку отошла от двери, чтобы спуститься вниз.

Шелест чьих-то юбок на первой лестничной площадке вынудил меня остановиться. Я не хотела, чтобы кто-то обнаружил, что я подслушиваю у дверей кабинета лэрда. Верхняя площадка была широкой, а одну из стен почти от пола до потолка закрывал гобелен. Ноги мои будут видны, но тут уж ничего не поделаешь.

Притаившись, словно крыса, за гобеленом, я слушала шаги, медленно подымающиеся по ступенькам, потом невидимый посетитель подошел к двери и остановился на дальнем конце площадки, поняв, как и я, что разговор братьев носит сугубо частный характер.

— Нет, — говорил теперь уже гораздо спокойнее Колам. — Конечно же, нет. Эта женщина — ведьма, колдунья или что-то вроде.

— Да, но… — Ответ Дугала был нетерпеливо прерван братом:

— Я ведь сказал, что займусь этим. Не беспокойся, младший брат, я прослежу, чтобы с ней все было как надо. — В голосе Колама проскользнула нота раздраженного недовольства. — Я тебе вот что скажу. Я написал герцогу, что он может приехать и поохотиться в угодьях над Эрликом, пострелять там оленей. Я собираюсь отправить с ним Джейми. Может, если герцог сохранил к нему доброе отношение…

Дугал перебил его каким-то замечанием на гэльском, очевидно, грубоватым, потому что Колам рассмеялся и ответил:

— Нет, я полагаю, Джейми достаточно взрослый и сумеет постоять за себя. Но если герцог захочет вступиться за него перед его величеством, это даст парню наилучший шанс на помилование. Если хочешь, я сообщу его светлости, что ты тоже поедешь. Можешь помочь Джейми, если у тебя есть такое желание, и тебя не будет здесь, пока я улажу дело.

Глухой звук падения чего-то послышался с дальнего конца площадки, и я рискнула выглянуть. Я увидела Лаогеру, бледную, как стена позади нее. Она держала поднос с графином; оловянная кружка упала с подноса на покрытый ковром пол — этот звук я и услыхала.

— Что там такое? — раздался из кабинета неожиданно громкий голос Колама.

Лаогера опустила поднос на столик возле двери, в спешке едва не уронив графин, повернулась и стремительно убежала.

Я услышала за дверью приближающиеся шаги Дугала и поняла, что незаметно спуститься по лестнице мне не удастся. Я еле успела выбраться из своего укрытия, поднять с ковра кружку и поставить ее на поднос.

— А, это вы? — Дугал несколько удивился. — Мистрисс Фиц прислала с вами лекарство для Колама? У него болит горло.

— Да, — ответила я. — Она надеется, что ему от этого скоро станет лучше.

— Я не сомневаюсь. — Колам медленно подошел к двери и улыбнулся мне. — Поблагодарите мистрисс Фиц от моего имени. И спасибо вам, моя дорогая, что вы это принесли. Не присядете ли вы на минутку, пока я его выпью?

Разговор, который я подслушала, заставил меня забыть о первоначальной причине моего прихода, но теперь я вспомнила о своем намерении попросить книгу. Дугал извинился и ушел, а я последовала за Коламом в его библиотеку, где он любезно указал мне на книжные полки.

Цвет лица у Колама был еще яркий, ссора с братом свежа в памяти, но он отвечал на мои вопросы о книгах с достаточной степенью его обычной уравновешенности. Только блеск глаз да некоторая напряженность осанки выдавали его мысли.

Я нашла парочку травников, показавшихся мне интересными, и отложила их в сторону, пока перелистывала роман.

Колам отошел к клетке с птицами — без сомнения, чтобы успокоить себя по своей привычке, наблюдая за прекрасными маленькими и так влекущими к себе созданиями, прыгающими среди ветвей; каждая из них — целый мир в себе.

Мое внимание привлекли крики, донесшиеся снаружи. Отсюда, с высоты, поля позади замка были видны до самого озера. Небольшая группа всадников мчалась вокруг озера, испуская радостные крики, в то время как дождь поливал их вовсю.

Когда они приблизились, я увидела, что это не взрослые мужчины, а ребятишки, большей частью подростки, но среди них там и сям видны были мальчики поменьше, верхом на пони. Они изо всех сил старались не отставать от старших. Я пригляделась, нет ли с ними Хэмиша, и скоро заметила пятно рыжих волос, полыхающих над спиной Кобхара, в самом центре группы.

Буйная компания скакала прямиком к замку, точнее — к одной из бесчисленных каменных оград, отделяющих одно поле от другого. Раз, два, три, четыре — старшие мальчики на своих конях один за другим перескочили через стену с легкостью, которая дается долгим опытом.

Мне, конечно, только показалось, что гнедой на мгновение замешкался, потому что Кобхар последовал за другими лошадьми с явным рвением: доскакал до ограды, подобрался — прыгнул.

Казалось, он проделал это точно так же, как другие, и все-таки что-то случилось. Может быть, всадник слишком крепко натянул поводья или посадка у него была недостаточно крепкой. Передние копыта ударились на несколько дюймов ниже, чем нужно, лошадь вместе с всадником перелетела через препятствие по весьма необычной и смертельно опасной дуге.

— Ох! — не удержалась я от восклицания.

Колам обернулся к окну как раз в то мгновение, когда Кобхар тяжело завалился набок, придавив собой маленького Хэмиша. Хромая как всегда, Колам тем не менее очень быстро подошел к окну. Он уже стоял рядом со мной, высунувшись наружу, когда Кобхар попытался встать.

Ветер и дождь ворвались в комнату, бархатный кафтан Колама намок. Осторожно выглянув из-за его плеча, я увидела, что ребята сбились в тесный круг, отталкивали и пихали друг друга, стремясь помочь.

Кажется, очень много времени прошло, прежде чем толпа расступилась и мы разглядели маленькую, но крепкую фигурку, которая ковыляет в сторону, держась за живот. Хэмиш отрицательно мотал головой — видимо, на многочисленные предложения помочь; он направился прямиком к ограде, наклонился, и его сильно вырвало. Потом он сполз по стене, сел на траву, раскинув ноги и задрав голову вверх, так что дождь падал ему на лицо. Когда я увидела, как он ловит языком дождевые капли, то положила руку Коламу на плечо и сказала: